• Аятолла Хаменеи:
    Аятолла Хаменеи: "Американская сделка века не доживет до смерти Трампа"
    "Американские агрессоры и грабители недавно предали огласке план, который они сами обозвали “сделкой века”. Они специально выбрали для него такое громкое наименование, ибо надеются воплотить его в жизнь. То, чего они добиваются, во-первых, глупо, во-вторых, это указывает на их злонамеренность, в-третьих, с самого первого дня этот план вредоносен для них же самих. они пришли переговариваться с сионистами о том, что им даже и вовсе не принадлежит. Палестина принадлежит палестинцам".

  • Сейид Наср-Аллах:
    Сейид Наср-Аллах: "Голова Трампа не стоит даже ботинка Касема Сулеймани"
    "Что такое справедливое возмездие? В ответ на убийство наших героев мы должны выдворить американских военных из всего нашего региона. Чтобы не осталось ни одной американской базы, ни одного американского корабля, ни одного американского солдата и офицера. Американцы побегут из нашего региона, сверкая пятками, как последние трусы, как они это уже делали в прошлом благодаря спецоперациям наших бойцов. Тогда Аль-Кудс вернется к умме, и для этого нам, возможно, даже не понадобится конфликт с Израилем. Но нельзя трогать обычных американцев – бизнесменов, журналистов, сотрудников компаний, врачей, которые работают в нашем регионе".

  • Имад Мугния и Саада Бадреддин: история борьбы, история любви
    Имад Мугния и Саада Бадреддин: история борьбы, история любви
    "Мы не могли называть себя своими настоящими именами, рассказывать об Имаде и о том, кем мы ему приходимся, и раскрывать его имя. Мы постоянно переезжали. Мы не приглашали в дом родственников и соседей. У нас даже не было своего дома. Имад с ранних лет был известен своей выдержкой и спокойствием. Он не только поклонялся Аллаху – он служил своему народу и всем угнетенным. Он совершенствовал себя ради борьбы за правое дело. Он не был типичным для традиционного общества мужем и отцом. Он не уделял семье какое-то особое, строго отведенное для нее время. Но когда он присутствовал на семейных собраниях, он был со всеми дружелюбен и много смеялся. Это были такие спонтанные моменты счастья..."

  • 40 дней без Касема Сулеймани: взгляд советника Рахбара по международным делам
    40 дней без Касема Сулеймани: взгляд советника Рахбара по международным делам
    Аятолла Мохсен Куми выступил со страстной и экспрессивной речью, где с неподдельными чувствами рассказал о павшем герое Ирана. Касем Сулеймани не мог смириться с несправедливостью в мире, как другой герой — Че Гевара. "Он – мученик за Аль-Кудс, за Хизбаллу, за безопасность нашей родины. И это символично, что он пал героем незадолго до очередной годовщины мученической смерти Фатимы Захры, мир ей. Всю свою жизнь мученик Сулеймани посвятил Сопротивлению. И он сохранял Ось Сопротивления живой – не столько силой оружия, сколько силой своей мысли. Путь Касема Сулеймани – умное и осмысленное Сопротивление".

  • Наследие имама Хомейни: исламское правление – вилаят аль-факих
    Наследие имама Хомейни: исламское правление – вилаят аль-факих
    Множество политических, социальных, экономических предписаний останутся за бортом, если шииты не будут участвовать в политике, а у этих норм не будет принудительной силы. По мысли имама Хомейни, исполнять эти законы призвано исламское правительство. Вместе с тем, его учреждение возможно лишь в стране, где мусульмане составляют большинство и сами хотят это исламское правление. Так произошло в Иране после Революции 1979 г., когда народ проголосовал за создание Исламской Республики.

  • Сионистские поселенцы нападают на палестинские школы
    Сионистские поселенцы нападают на палестинские школы
    28 января группа агрессивно настроенных сионистских поселенцев ворвалась в деревню Эйнабус, расположенную в 12 километрах к югу от Наблуса, разбили окно в начальной школе для мальчиков и бросили внутрь учебного заведения зажигательную смесь, после чего в здании возник пожар.

Идиотский суд. День второй

07 марта 2018

Sanchez9

Судья в красной мантии заглядывает в зал заседаний – уже робко, без решимости первого дня. На вид ей около сорока – француженка, с темным каре волос. Дома наверняка ждет муж и дети, а тут... Вот бы поскорее закончился это процесс – ведь дети спрося:  «Мама, а почему ты не дала возможности дяде Ильичу выйти на свободу?». И что тут сказать детям? Что это политический заказ. Но вот эта мантия, черт ее бери, была присяга следовать букве закона. 

Слова они остаются слова даже когда их произносят на французском языке. Мне нравится французский. Я полюбил его, слушая Изабель. Изабель, кстати, если кто не в курсе, награждены медалью от КПРФ. Мы сколько угодно можем критиковать Зюганова, Грудинина и компанию, но иногда эти парни поступают правильно. Вчера Изабель надела эту медаль на адвокатской мантии. Во Франции красная звезда выглядит особенно пикантно.

Вчера, торопясь я написал хронику первого дня, но забыл указать два важных эпизода:

- Для тебя подарок, бери.
Вместо этого Карлос тянет руку игриво потрепать ее по голове. Изабель ловко уворачивается.
- Книга Молотова.
Сам Молотов стоит в четырёх метрах за символическим заграждением.
- Да? - он подхватывает книгу.
- Мой. Друг. Карлос... Шакал? Ну почему «Шакал»?, - немного даже удрученно.
- Маркетинг, - кричу с места.
...
Карлос торжественно поднимает книгу над головами присутствующих.

И второй: 

Во время перерыва Карлоса выводят из квадрата-трибуны, где он находится во время суда. Несмотря на то, что жандармы тщательно охраняют его от общения с товарищами, коридор, куда попадает заключенный, имеет стеклянные двери. За ними я мог увидеть, как Ильич переругивается с конвоирами, подталкивающими его к месту содержания. Увидев меня, Карлос улыбнулся и что-то сказал жандарму – тот побагровела , но больше руками его не тронул. 

Вообще у Карлоса с чувством юмора все в порядке. 

Сегодня заседание началось вовремя. Карлос сменил костюм – он вышел в черном пиджаке, идеально белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы для шейного платка. Шейный платок вообще для меня мечта – раньше запрещала носить жена, теперь не могу найти подходящий. Карлос старый парень – он любит эту эстетику. 

Sanchez10

Утро началось с переклички на русском:

- Молотов!
- Ау! 
- Выглядишь хорошо.
- Кто бы говорил, - я щурюсь от солнца заливающего зал суда, - ты каждый день меняешь костюмы! 
- Тюрьма все равно жизнь. Тем более я не планирую тут снова долго задерживаться. 

(Весь диалог происходит под молчаливое раздражение жандармов) .

- Мне сегодня надо в Москву, ты понимаешь? 
- Я понимаю.

Карлоса сложно чем-то удивить или вызвать эмоции. Даже не буду пересказывать его биографии и тот факт, что он содержится более 23 лет взаперти. Но эти слова его трогают. «Да здравствует революция, товарищ!» - «Ты будешь в Москве, будешь», - глухо говорю я ему, пытаясь подавить эмоции. А это, черт возьми, сложно. Увижу ли я его? Я быстро отгоняю эти мысли. Увижу. И скоро. И на свободе. 

- Вива ля революсьен!, - успокаиваю жандармов французским. 

«Ну вы же обещали», - мнется старший офицер, которого мы прозвали «зловещий Путин» за схожесть с президентом, но с совершенно несносным характером. 

Об идиотском суде писать нечего. Весь первый час выступал офицер полиции, зачитывая поддельный отчет с листка. Судья даже не реагировала на его речь, копаясь у себя в бумагах. Оживала она только на комментариях Карлоса, который то и дело поправлял фактические ошибки. Бьюсь об заклад, что при иных обстоятельствах она бы с удовольствием сходила с Ильичом в ливанский ресторан.

Перед заседанием Изабель мне сунула конверт, который я распечатал уже по дороге в отель. В Нем была фотография Карлоса с надписью: «Моему дорогому другу Игорю». Я аккуратно положил его в сумку и улыбнулся: скоро все должно закончиться.

Игорь Молотов 

Начало здесь...